Special Theme Edition on the Current Ukrainian Crisis:   Volume 22, No. 3  (Summer 2014)

The East West Church &  Ministry Report has issued a special theme edition examining the impact of the current Ukrainian crisis on the church and ministries in Ukraine and Russia.

This theme issue is now available in pdf format in English,  Russian, and Ukrainian.

Read more about the East West Church & Ministry Report  in EnglishRussian, or Ukrainian 

Ирина Языкова

От редактора: первая часть данной статьи была опубликована в предыдущем выпуске Вестника Служений и Церквей Восток-Запад 19 (Лето 2011).

Отец Зинон в Пскове

В 1994 г. древний Спасо-Преображенский Мирожский монастырь, расположенный в Пскове, был передан Русской православной церкви, после чего под руководством о. Зинона здесь была открыта международная школа иконописи. В этой работе о. Зинону помогали несколько монахов и послушников, одни из которых готовили доски, а другие расписывали иконы. Таким образом обитатели монастыря создали не просто монашескую общину, а настоящее братство иконописцев – совершенно уникальный для России феномен. Мало по малу усилиями братии монастырь, ранее пребывавший в запустении, начал возрождаться.

В числе добрых деяний иконописцев – восстановление церкви Святого мученика Стефана, для которой о. Зинон создал оригинальный каменный иконостас и написал иконы Спаса, Богородицы и святых в медальонах. На протяжении трех лет здесь проходили обучение десятки художников, написавшие множество икон. Школа стала центром иконописного ренессанса и приобрела международную известность. В 1995 г. за вклад в искусство иконописи о. Зинон был удостоен государственной премии России.

Это не помешало в 1997 г. архиепископу Псковскому и Великолуцкому Евсевию наложить дисциплинарное прещение на архимандрита Зинона и его братьев, принудив о. Зинона покинуть Мирожский монастырь. В отсутствие своего основателя, иконописная школа с трудом продолжила существование. Вместе с небольшой горсткой монахов о. Зинон перебрался в деревню Гверстонь, расположенную на западе Псковской области, где живет и по сей день. С конца 1990-х гг. о. Зинона неоднократно приглашали работать в различные зарубежные страны, в том числе Францию, Финляндию, Бельгию и Италию.

В определенной степени о. Зинон был подвержен влиянию Марии Соколовой (матушки Иулиании), которая в 1970-х гг. работала в Троице-Сергиевой Лавре, куда патриархом Пименом был приглашен трудиться и о. Зинон. Соколова превыше всего ставила московскую школу Рублева и Дионисия, считая этот период не только высшей точкой развития русского средневекового искусства, но и золотым стандартом для иконописи любого времени и места. Для о. Зинона она также являлась точкой отсчета как это видно, например, в его иконе св. Даниила Московского, которую он написал для Свято-Данилова монастыря.

Растущее влияние византийского искусства

Но даже во времена своего "московского периода" в некоторых иконах о. Зинон тяготел к более раннему стилю иконописи, что явственно прослеживается, например, в иконе Крещение Руси, созданной перед тысячелетием празднования этого события в 1988 г. В свое живописное изображение он включает декоративные элементы, типичные для русской школы домонгольского периода. Лики на иконах, созданных для Псково-Печерского монастыря, также отсылают нас к образам домонгольской Руси. В иконостасе, написанном для часовни святого Серафима Саровского в Троицком кафедральном соборе Пскова, заметно тяготение о. Зинона к монументальному стилю двенадцатого века. Центральный образ Спаса Вседержителя явно повторяет структуру знаменитой Синайской иконы XII в.

Постепенный отход о. Зинона от общепринятого стандартного стиля иконописи и принятие за своеобразную точку отсчета византийского и раннехристианского искусства заметны в иконостасе церкви Святого мученика Стефана, расположенной в Мирожском монастыре. Здесь образ Христа явно вдохновлен итальянским мозаиками Равенны, Его лицо моложаво, каким его было принято изображать в до-иконоборческий период. Образ Богоматери, сидящей на троне, напоминает ранние римские иконы. В своей церкви о. Зинон смело и энергично (порой даже с долей натурализма) изобразил ряд святых в медальонах, в манере, типичной для византийских фресок и энкаустических (написанных горячим воском) икон. Иконостас из грубо отесанных камней с глубокими нишами для икон сделан под впечатлением алтарей некоторых греческих церквей. Все это красноречиво свидетельствует о высоком уровне свободы художника и его мастерском владении формой.

Общая тенденция творческих поисков о. Зинона заключается в движении к сердцу церковной традиции, к тому первоисточнику, в котором сокрыт огромный потенциал, до сих пор не востребованный историей. Современные иконописцы, считает о. Зинон, должны заново пройти в своем творчестве через мастерство византийского наследия, как это произошло на заре русской иконописи. Только так, по мнению о. Зинона, можно найти путь, с помощью которого в конце концов прийти к созданию подлинного, соответствующего современной вере иконописного стиля, а не бездумному повторению прежних образцов.

Одна из последних работ о. Зинона - созданный в 2002-2004 гг. для церкви Святого Сергия Радонежского в д. Семхоз (неподалеку от Сергиева Посада) двухъярусный, расписанный фресками иконостас. Эта церковь была заложена на месте, где в 1990 г. был убит отец Александр Мень. Свой уникальный каменный иконостас о. Зинон создал как дань искреннего уважения к этому пастырю, наставнику и богослову. Художественное мастерство архимандрита Зинона занимает важное место в русской иконописной традиции. Его авторитет признан даже теми, кто не согласен с его богословской позицией или направлением, в котором движется его творчество. Его достижения стали путеводной звездой в хаосе бурных вод возрождения русской иконописной традиции. Нынешние работы о. Зинона дают почву для оптимизма относительно будущего русской иконописи.

Возрождение монашества

Деятельность о. Зинона также свидетельствует о возрождении, происходящем в современном русском монашестве. За последние 20 лет были восстановлены сотни монастырей и пустыней, некоторые их которых до этого буквально лежали в руинах. Подчас у монастыря не было ни стен, ни структуры, ни даже церкви. В настоящее время происходит новое рождение традиционного монашеского искусства и ремесел, во многих монастырях, в том числе в Оптиной Пустыни под Козельском, Новоспасском монастыре в Москве и монастыре Иоанна Богослова в Рязани.

Особенно преуспел в этом отношении Ново-тихвинский монастырь в Екатеринбурге. Основанный в 1810 г., и закрытый в 1920-е гг. монастырь вновь распахнул свои двери в 1994 г. Сейчас в нем проживают более 150 монахинь, пять из которых являются великосхимницами (высшая степень послушания), 48 – послушницами. Здесь постепенно возрождаются древние традиции, есть монастырский хор, иконописные и ремесленные мастерские, где монахини-иконописцы создают как отдельные иконы, так и целые иконостасы.

До революции около 100 сестер работали в иконописной мастерской Ново-Тихвинского монастыря. Иконы, созданные монахинями, а также миниатюры ручной работы и художественные сувениры, приобрели широкую известность, порой их даже преподносили в качестве подарков членам королевских семей. В настоящее время в иконописной мастерской трудятся семь монахинь.

Работы сестер Ново-Тихвинского монастыря говорят о влиянии на современную икону как канонических прототипов (в особенности византийского искусства), так и фольклорной эстетики, для которой так характерны декоративные элементы и орнаментальное украшение. Большое внимание уделяется иконам-складням, триптихам и диптихам, а также производству киотов. Подводя итог, можно сказать, что утонченный иконописный стиль художниц Ново-Тихвинского монастыря является подтверждением возрождении очень достойной традиции.

Новые святые и новая свобода творчества

За последние два десятилетия в русском церковном искусстве появилось множество новых образов. Это произошло благодаря новообретенной свободе церкви (которой она была лишена долгие годы) канонизировать святых. Сейчас церковь работает в этом направлении очень активно, чтобы наверстать упущенное. На церковных Соборах 1980-х и 1990-х гг. были канонизированы десятки мучеников, а в ходе юбилейного архиерейского Собора Русской православной церкви 2000 г. к лику святых были причислены 1154 новых мучеников и исповедников, пострадавших в советский период (1917-1991). Традиция требует создания новой иконы для каждого святого. Церкви сложно справиться с таким внезапным увеличением числа святых и должным образом исследовать биографию и личность каждого. Создание иконы требует времени, оно не может проходить в спешке, это не конвейерное производство.

Говоря о работах современных иконописцев, важно отметить, что в настоящее время они располагают гораздо большей свободой, чем предыдущие поколения художников, кроме того, они лучше информированы. Современные средства связи – печатные издания, аудио- и видео-материалы, различные СМИ, предоставляют художникам практически безграничные возможности для изучения культурного наследия прошлого. Теперь иконописец может принести в свою мастерскую полный набор иконописных образцов, которые были созданы в разных уголках мира в определенный исторический период, тогда как иконописцы прошлого были ограничены традициями лишь той школы, в которой обучались или даже тем небольшим набором икон, которым посчастливилось попасть в деревню или город, где они жили.

В мире иконописи нередко ведутся споры между сторонниками русского и византийского (греческого) стилей, о том, какая школа или стиль более уместны и релевантны для современной иконописи. Несомненно одно – внутри православной церкви эти стили никогда не рассматривались в противопоставлении друг другу, ведь древнерусское искусство возникло на основе византийского канона и лишь спустя некоторое время приобрело собственный стиль и неповторимость. Более того, греческое искусство всегда высоко ценилось на Руси, и даже после падения Византийской империи русские иконописцы продолжали уважать греческих мастеров и учиться у них. В настоящее время выбор между византийским или древнерусским акцентом в живописи касается исключительно эстетики. Одни мастера предпочитают классическую четкость византийского стиля, другие – мягкие тона и изящность древнерусского стиля. Споры о том, какой из них лучше, совершенно бессмысленны, поскольку в конце концов определяющим моментом остается личное мастерство отдельного художника.

Печатается с сокращениями с разрешения автора, по: Ирина Языкова "Сокрытое и триумфальное: подпольная борьба за сохранение русской иконописи" (Брюстер, MA: Paraclete Press, 2010).

Ирина Языкова искусствовед, преподаватель Библейско-богословского института св. апостола Андрея, Москва, а также Коломенской православной духовной семинарии.